Неточные совпадения
О себе приезжий, как казалось, избегал много говорить; если же говорил, то какими-то общими местами, с заметною скромностию, и разговор его
в таких случаях принимал несколько книжные обороты: что он не значащий червь мира сего и не достоин того, чтобы много о нем заботились, что испытал много на веку своем, претерпел на службе за правду, имел много неприятелей, покушавшихся даже на жизнь его, и что теперь, желая успокоиться, ищет избрать наконец место для жительства, и что,
прибывши в этот
город, почел за непременный долг засвидетельствовать свое почтение первым его сановникам.
Тогда Ситников вскочил
в коляску и, загремев на двух проходивших мужиков: «Наденьте шапки, дураки!» — потащился
в город, куда
прибыл очень поздно и где на следующий день у Кукшиной сильно досталось двум «противным гордецам и невежам».
Затем он рассказал о добросердечной купчихе, которая, привыкнув каждую субботу посылать милостыню
в острог арестантам и узнав, что
в город прибыл опальный вельможа Сперанский, послала ему с приказчиком пяток печеных яиц и два калача. Он снова посмеялся. Самгин отметил
в мелком смехе старика что-то неумелое и подумал...
Смысл этих прорицаний объяснился лишь впоследствии, когда
в Глупов
прибыл Угрюм-Бурчеев и не оставил
в городе камня на камне.
В одной из приволжских губерний градоначальник был роста трех аршин с вершком, и что же? —
прибыл в тот
город малого роста ревизор, вознегодовал, повел подкопы и достиг того, что сего, впрочем, достойного человека предали суду.
"
Прибыл я
в город Глупов, — писал он, — и хотя увидел жителей, предместником моим
в тучное состояние приведенных, но
в законах встретил столь великое оскудение, что обыватели даже различия никакого между законом и естеством не полагают.
Николай же Парфенович Нелюдов даже еще за три дня рассчитывал
прибыть в этот вечер к Михаилу Макаровичу, так сказать, нечаянно, чтобы вдруг и коварно поразить его старшую девицу Ольгу Михайловну тем, что ему известен ее секрет, что он знает, что сегодня день ее рождения и что она нарочно пожелала скрыть его от нашего общества, с тем чтобы не созывать
город на танцы.
— Городские мы, отец, городские, по крестьянству мы, а городские,
в городу проживаем. Тебя повидать, отец,
прибыла. Слышали о тебе, батюшка, слышали. Сыночка младенчика схоронила, пошла молить Бога.
В трех монастырях побывала, да указали мне: «Зайди, Настасьюшка, и сюда, к вам то есть, голубчик, к вам». Пришла, вчера у стояния была, а сегодня и к вам.
Пока я занимался размещением деревянной посуды и вотских нарядов, меда и чугунных решеток, а Тюфяев продолжал брать свирепые меры для вящего удовольствия «его высочества», оно изволило
прибыть в Орлов, и громовая весть об аресте орловского городничего разнеслась по
городу. Тюфяев пожелтел и как-то неверно начал ступать ногами.
5 июля 1890 г. я
прибыл на пароходе
в г. Николаевск, один из самых восточных пунктов нашего отечества. Амур здесь очень широк, до моря осталось только 27 верст; место величественное и красивое, но воспоминания о прошлом этого края, рассказы спутников о лютой зиме и о не менее лютых местных нравах, близость каторги и самый вид заброшенного, вымирающего
города совершенно отнимают охоту любоваться пейзажем.
Городок, действительно, закопошился. Номер ходил по рукам, о таинственном корреспонденте строились догадки,
в общих характеристиках узнавали живых лиц, ловили намеки. А так как корреспондент
в заключение обещал вскрыть на этом фоне «разные эпизоды повседневного обывательского прозябания», то у Трубникова опять
прибыло в нашем
городе несколько подписчиков.
Прибыв в Москву вместе со своими первыми доверительницами, княгиней и княжнами Шестовыми, Гиршфельд нанял себе на одной из лучших улиц
города холостую квартирку, обставил ее всевозможной роскошью и той необходимою, показною, солидностью делового человека.
Это было накануне того дня, когда гроб с останками княгини Зинаиды Павловны привезли
в Шестово для погребения.
В числе многочисленных провожатых печальной процессии,
прибыл туда и Гиршфельд с князем Владимиром. Поминального обеда не было, и гости, после легкого завтрака, отправились назад
в город. Николай Леопольдович с молодым князем тоже уехали с ними. Александра Яковлевна едва улучила минуту переговорить с ним.
За какие-нибудь полгода перед тем к ним
в город прибыл новый откупщик, Рамзаев, которому, собственно, Тулузов передал этот уезд на откуп от себя.
Собственно, дорогой путники не были особенно утомлены, так как проехали всего только несколько миль от Гарца, по которому Егор Егорыч,
в воспоминание своих прежних юношеских поездок
в эти горы, провез Сусанну Николаевну, а потом
прибыл с нею
в Геттинген, желая показать Сусанне Николаевне университетский
город; кроме того, она и сама, так много слышавшая от gnadige Frau о Геттингене, хотела побывать
в нем.
Прибыв в губернский
город, он первое, что послал за приходскими священниками с просьбою служить должные панихиды по покойнике, потом строго разбранил старших из прислуги, почему они прежде этого не сделали, велев им вместе с тем безвыходно торчать
в зале и молиться за упокой души барина.
— Ему очень хотелось переслать эти деньги, всего триста рублей, господину Лебядкину. А так как он не знал его адреса, а знал лишь, что он
прибудет к нам
в город, то и поручил мне передать, на случай, если господин Лебядкин приедет.
В город он
прибыл недавно, нанимал уединенно
в глухом переулке у двух сестер, старух мещанок, и скоро должен был уехать; собраться у него было всего неприметнее.
А
в городе хозяин ходит, как граф, пользу да штраф, да
прибыль, провизия, значит, не
в ремизе я, а там на товар процент дает хороший дивиденд, а уж при подряде своего тоже не упустим, такого Петра Кириллова запустим, что на поди! Значит, пей да гуляй, да певиц бриллиантами наделяй, а ежели учинишь дебош, адвокат у нас хорош, это нам не
в убытки, потому прибытки прытки».
Не останавливаясь ни
в Петербурге, ни
в Москве,
прибыл он
в город О…, где мы расстались с ним и куда мы просим теперь благосклонного читателя вернуться вместе с нами.
3) Лжеинокини Иринарха, Дорофея, Павлина, Аполлинария и другие, ныне мещанки разных
городов, быв спрошены, каждая порознь, показали, что означенная Варвара Тебенькова
прибыла в их скиты,
в Магдалинину обитель, ночью, и
в скором времени родила мальчика, но куда девала его настоятельница, того они не знают.
— Да вот еще: завтра к ночи должны сюда
прибыть люди, так вы поставьте кого-нибудь у заставы… понимаете? чтоб их
в городе не видали.
— Вон на Петра Матвеева посмотреть любо! — вторит ему попадья, — старшего сына
в запрошлом году женил, другого — по осени женить собирается. Две новых работницы
в доме
прибудет. Сам и
в город возок сена свезет, сам и купит, и продаст — на этом одном сколько выгадает! А мы, словно прикованные, сидим у окошка да ждем барышника: какую он цену назначит — на том и спасибо.
С этою-то радостною вестью Строгоновы приехали к Иоанну, и вскоре после них
прибыло Ермаково посольство. Ликованье
в городе было неслыханное. Во всех церквах служили молебны, все колокола звонили, как
в светлое Христово воскресенье. Царь, обласкав Строгоновых, назначил торжественный прием Ивану Кольцу.
В ней
прибыла, еще до прихода отца-протопопа, старая девица-помещица, которая, чтоб быть ближе к храму божию, переселилась из своей усадьбы
в город с двумя толсторожими девками, очень скоро составившими предмет соблазна для молодых и холостых приказных.
Мятежники, овладев Саратовом, выпустили колодников, отворили хлебные и соляные амбары, разбили кабаки и разграбили дома. Пугачев повесил всех дворян, попавшихся
в его руки, и запретил хоронить тела; назначил
в коменданты
города казацкого пятидесятника Уфимцева и 9 августа
в полдень выступил из
города. — 11-го
в разоренный Саратов
прибыл Муфель, а 14-го Михельсон. Оба, соединясь, поспешили вслед за Пугачевым.
История должна опровергнуть клевету, легкомысленно повторенную светом: утверждали, что Михельсон мог предупредить взятие Казани, но что он нарочно дал мятежникам время ограбить
город, дабы
в свою очередь поживиться богатою добычею, предпочитая какую бы то ни было
прибыль славе, почестям и царским наградам, ожидавшим спасителя Казани и усмирителя бунта!
— Александра Васильев здесь,
в городе, вчера
прибыл! Искал, искал его — не нашел. Скрывается! Посижу, поди-ка заглянет сюда…
— Вы сделаете маленькое путешествие по Италии, — говорила графиня, — это приучит вас друг к другу, и вы друг друга лучше узнаете, а я тем временем устрою все мои дела
в Милане, и мы встретимся с вами
в Венеции, куда я приеду; мы можем условиться о времени, когда вы
прибудете в этот
город…
Прибыв домой после двухнедельного отсутствия, Лара встретила ожидавшего ее
в городе мужа с надутостью и даже как будто с гневом, что он ее потревожил.
Совершенно понятно, что среди однотонной рабочей жизни
город Дэбльтоун жадно поглотил известие, что с последним поездом
прибыл человек, который не сказал никому ни слова, который вздрагивал от прикосновения, который, наконец, возбудил сильные подозрения
в судье Дикинсоне, самом эксцентричном, но и самом уважаемом человеке Дэбльтоуна.
За ночь слухи о том, что с поездом
прибыл странный незнакомец, намерения которого возбудили подозрительность м-ра Дикинсона, успели вырасти, и на утро, когда оказалось, что у незнакомца нет никаких намерений и что он просидел всю ночь без движения,
город Дэбльтоун пришел
в понятное волнение.
В конце письма княжна Людмила Васильевна уведомляла Сергея Сергеевича, что
прибывает в Петербург, и просила приюта
в его доме до своего устройства
в этом
городе, покупки дома или же найма квартиры.
Несмотря на то что князь Луговой и граф Свиридов
прибыли в Петербург
в сентябре месяце,
в городе еще не переставали говорить о происшествии
в Гостилицах, именье Алексея Григорьевича Разумовского, происшествии, чуть не стоившем жизни великому князю и великой княгине. Вот как передавали о случившемся со слов последней.
Дяде Марку не скажу об этом, совестно и стыдно за
город.
В кои-то веки
прибыл чистый человек, а им уж и тошно.
Мы должны вступить
в дом акцизного чиновника Бизюкина, куда сегодня
прибыли давно жданные
в город петербургские гости: старый университетский товарищ акцизника князь Борноволоков, ныне довольно видный петербургский чиновник, разъезжающий с целию что-то ревизовать и что-то вводить, и его секретарь Термосесов, также некогда знакомец и одномысленник Бизюкина.
В 1870 году
в город Иркутск, где было сосредоточено все управление Восточной Сибирью,
прибыли из Петербурга два топографа, только что выпущенные со школьной скамьи.
Скоро все дело разъяснилось. Петр Васильич набрал у старателей
в кредит золота фунтов восемь да прибавил своего около двух фунтов и хотел продать его за настоящую цену помимо Ястребова. Он давно задумал эту операцию, которая дала бы ему
прибыли около двух тысяч. Но
в городе все скупщики отказались покупать у него все золото, потому что не хотели ссориться с Ястребовым: у них рука руку мыла. Тогда Петр Васильич сунулся к Ермошке.
Часу
в третьем пополудни мы, то есть я и товарищ мой,
прибыли в этот
город, и конвойные прямо повели нас к нашему повелителю.
Он
прибыл в Яссы весною 1773 года и представился главнокомандующему. Говорят, будто бы Румянцев, огорчаемый неблагоприятными событиями войны, находясь
в натянутых отношениях с Потемкиным и считая Суворова выскочкою, который хотел отличиться, принял Александра Васильевича холодно и поручил ему незначительное наблюдение за Туртукаем,
городом, укрепленным турками и оберегаемым 4000 человек, с значительной артиллерией и флотилией.
Он
прибыл в Верону вечером, и тотчас же приемная фельдмаршальского дома стала наполняться русскими и австрийскими генералами, городскими чиновниками, духовенством, знатнейшими лицами
города.
—
В городе, — сказал он, — жизнь текла по прежнему… Порт-артурцы точно привыкли к бомбардировкам. Тем более, что
в это время был большой подъём духа —
прибыл С. О. Макаров, так трагически погибший 30 марта. На него возлагались большие надежды… Он вдохнул дух отваги даже
в мирных обывателей. Бомбардировка 9 марта не произвела на них никакого впечатления…
В городе было обычное движение… Я как раз
в это время ехал на «рикше» [извозчик.] по главной улице, когда послышались залпы из японских орудий…
— Так недаром же он стречка дал из Нижнего. Когда князь Пожарский
прибыл к нам
в город, так, говорят, его везде искали, да не нашли… Ну, брат Алексей, ошеломил ты меня!.. Мне все еще не верится…
Во всяком
городе нечто оплодотворить, кого-нибудь осчастливить, и
в заключение
прибыть в Феодосию (последний по алфавиту
город)
в виде копейки серебром!
Из Саксонии вывезли Паткуля
в закрытой повозке,
в которой проверчено было несколько скважин для воздуха. Тридцать солдат генерала Мейерфельда, полка, состоявшего из одних лифляндцев, прикрывали его путешествие
в Польшу. Двадцать седьмого сентября должен был печальный поезд
прибыть в Казимир [Казимир —
город в Польше.], где тридцатого числа назначено колесовать несчастного.
Тем временем Вацлав Лаврентьевич уехал
в город, а земский заседатель вместе с Харитоном Безымянных отправился к нему на половинку. По произведенному обыску
в избе, висячий замок на двери которой оказался запертым, не нашли ничего, что бы могло указать следствию, кто был убитый и зачем
прибыл на половинку.
До села Кладенец было ходу верст пять. Пароход «Стрелок» опоздал на несколько часов. Шел уже десятый час, а ему следовало быть у пристани около семи. Проволочка случилась
в Балахне, с нагрузкой, повыше
города маленько посидели на перекате. Воды
в реке
прибывало с конца августа.
Пока становой пристав Пуцило списывался с Быховым и Могилёвым и
прибыла рота из Рогачёвского уезда, Анцыпо, смело оставаясь невдалеке от губернского
города,
в течение 4-х дней бесчинствовал на двух шоссе по волостным правлениям и кабакам. Население, не видя разъясняющей и ободряющей земской власти, было напугано объявлением, что вслед за пьяною шайкой приближаются французские войска.
Но скоро стали приходить тревожные вести. Жители, бежавшие за
город, разобрав
в чем дело, с утра уже начали толпиться около спасшихся инвалидов; стали
прибывать крестьяне из соседства и толковать о том, что надо схватить и перевязать мятежников; они не остановились на одних словах, но, применяя слово к делу, вооружились кто чем мог и напали на отделившихся к мстиславльской заставе, четырех убили, двух ранили, четырех схватили, отвели и сдали караульным солдатам у тюремного замка.
— Помилуйте! Да что им за
прибыль жечь
город,
в котором они хотели отдохнуть и повеселиться!